«Китайский фактор» во внешней политике Кыргызстана — двусторонний и региональный уровни.

Эсен Усубалиев

 9 марта 2009

Взгляд на современное состояние кыргызско-китайских отношений позволяет говорить, что двустороннее сотрудничество во многих сферах отличается стабильностью и устойчивым ростом. В целом, сотрудничество между Кыргызстаном и Китаем, образуя довольно обширную договорно-правовую базу, свидетельствует об отсутствии каких-либо значимых препятствий для его дальнейшего упрочения в сферах, представляющих взаимный интерес.

В действительности, с момента установления дипломатических отношений в январе 1992 г. и по сей день, между Кыргызстаном и Китаем не было зафиксировано каких-либо противоречий или споров, способных оказать влияние на исключительно дружеские и добрососедские отношения. В этом плане показательным является решение пограничного вопроса между странами, который, несмотря на весьма противоречивую реакцию в Кыргызстане, все же не привел к осложнению отношений между странами. Руководство Китая, не высказывало особого беспокойства по поводу периодически возникавших призывов пересмотра договоренностей по границе, осознавая что это лишь издержки непростой политической обстановки в Кыргызстане.

Единственным примером проявления осторожности и сдержанности Китая в отношении Кыргызстана стали события марта 2005 г., когда в результате волнений, произошла смена власти в стране и китайская сторона проявляла вполне обоснованное беспокойство по поводу возможных изменений в политике Кыргызстана. Однако, после визита нового президента К. Бакиева в КНР (9-19 июня 2006 г.) и подтверждения преемственности внешнеполитического курса страны новым руководством, Китай и Кыргызстан вновь вернулись к прежнему режиму двусторонних отношений, постепенно расширяя сферы взаимного диалога.

На фоне общего благополучия отношений и их поступательного расширения, существует ряд проблем среднесрочного и долгосрочного характера, с которыми Кыргызстану придется столкнуться в будущем, имя столь тесные и дружеские отношения с крупной региональной и потенциально, мировой державой. Все они, впрочем, не носят критического характера в настоящее время, но учитывая быстро меняющуюся обстановку в Центральной Азии и активизацию политики других стран в регионе, могут иметь большое значение для будущего страны. В этой связи, определяя проблематику данной статьи, хотелось бы выявить наиболее важные из них.

Как показали события последних лет, с 2001 г. Кыргызстан является точкой пересечения интересов крупных мировых и региональных держав. Присутствие на его территории военных баз сил антитеррористической коалиции, под руководством США и ОДКБ, в значительной степени определяет ту непростую ситуацию, в которой Кыргызстану приходиться осуществлять внешнеполитическую деятельность, в особенности на китайском направлении.

Учитывая интересы других стран в Центральной Азии, существуют основания прогнозировать обострение соперничества крупных мировых держав за влияние в регионе, которое, учитывая уже принятые разносторонние обязательства Кыргызстана, могут поставить его перед весьма тяжелым выбором своего основного союзника и партнера. В этом случае не обязательно подразумевать только Запад и Восток в его сложившемся понимании, противопоставляя США, страны ЕС и Японию с одной стороны, и Россию с другой. По мнению многих специалистов, потенциальные противоречия по линии Россия – Китай, вполне возможный сценарий развития ситуации в Евразии в целом. Между тем уже сейчас, есть предпосылки называть Россию и Китай партнерами-соперниками на евразийском пространстве.

Есть и внутренний уровень противоречий, который связан с соперничеством стран Центральной Азии за лидерство в регионе между Казахстаном и Узбекистаном, что, безусловно, отражается не только на Кыргызстане, но и Таджикистане. Годы независимого развития показали, что атмосфера дружбы и добрососедства между странами региона, существовавшая в некогда едином государстве, осталась не более чем просто декларативным заявлением. Политика с позиции силы в отношении Кыргызстана и Таджикистана, стала обычной практикой постсоветского периода. Регулярное давление со стороны Узбекистана и Казахстана по вопросам поставок энергоресурсов, пограничных проблем, а также стремление навязать невыгодный для Кыргызстана и Таджикистана режим работы основных гидротехнических сооружений, лучшим образом иллюстрирует сложившуюся практику отношений в регионе. В данном случае, Кыргызстану приходиться осознавать, что внутри региона, за исключением Таджикистана, у него нет партнера, который бы мог гарантировать ему равноправное и справедливое отношение.

Тем не менее, у нас нет оснований предполагать, что Кыргызстан будет стремиться решить свои проблемы за счет переориентации связей в сторону Запада. Китай и Россия прочно занимают позиции основных факторов влияния во внутренней и внешней политике Кыргызстана и, представляется маловероятным, что страна по какому-либо сценарию выйдет из сферы исключительных интересов и компетенции двух крупных региональных держав.

Все эти обстоятельства, могут стать одной из главных проблем руководства Кыргызстана в долгосрочной перспективе. В настоящее время, китайский фактор, хотя и не ощущается так открыто как, скажем влияние России, но потенциально, принимая в расчет географическую близость и усугубляющуюся зависимость от китайской экономики, в скором времени может определять вектор внешней политики Кыргызстана, в большей степени, чем какие либо другие страны. И есть основания полагать, что этот процесс неизбежен и будет постепенно набирать обороты.

В еще большей степени осложняет геостратегический выбор Кыргызстана, в этих условиях, тесные отношения с Россией, обусловленные как общим историческим прошлым, так и современным состоянием отношений в политической, экономической и культурной областях. Таким образом, сложностью особого порядка для Кыргызстана, потенциально, может стать проблема выбора между двумя центрами силы на евразийском пространстве – Китаем и Россией. В данном случае уместно отметить, что известный тезис о том, что география определяет политику, а не наоборот, может оказать определяющее влияние.

При этом следует четко осознавать, что Кыргызстан в силу его фактического положения на стыке интересов мировых и региональных держав, может представлять интерес исключительно с точки зрения стратегического пункта в Центральной Азии для продвижения и расширения влияния в регионе. В этой связи, важно определить, существуют ли предпосылки для преобладающего влияния Китая в Кыргызстане? Насколько ощутимо влияние «китайского фактора» во внешней политическе Кыргызстана? И есть ли действительно выбор у Кыргызстана, учитывая особенности сотрудничества в регионе, политику других внешних игроков в Центральной Азии и специфику взаимодействия Китая и России на евразийском пространстве?

Если суммировать главные направления политики Китая в Центральной Азии, то она состоит из следующих составляющих: во-первых, это сдерживание и противодействие сепаратизму в регионе, во-вторых, обеспечение такого уровня безопасности, при котором Центральная Азия являлась бы надежным тылом Китая, в-третьих, развитие многоплановых экономических отношений, превращающих регион в объект сотрудничества в области внешней торговли и один из источников импорта энергии .

Рассматривая более детально структуру кыргызско-китайского сотрудничества, то ее уместно разделить на несколько составляющих – политическое взаимодействие (на двустороннем и региональном уровнях), торгово-экономические отношения и партнерство в культурно-гуманитарной сфере. Однако, учитывая ограниченные рамки статьи, мы будем более детально рассматривать политическое измерение сотрудничества, которое, впрочем, развивается на фоне усугубляющейся зависимости от китайской экономики.

Политическое взаимодействие двух стран на современном этапе, как мы и говорили ранее, находится на высоком и стабильном уровне. При этом мы не затрагиваем период установления и развития отношений между странами с 1992 по 2002 гг. Можно лишь констатировать, что в этот период был достигнут ряд договоренностей, который заложил основу для дальнейшего развития партнерства Кыргызстана и Китая.

К наиболее значимым в этот период соглашениям можно отнести Совместное кыргызско-китайское коммюнике о принципах взаимоотношений между двумя государствами, заключенное в мае 1992 г. во время первого официального визита президента А. Акаева в КНР, Совместную декларацию об основах дружественных отношений и Соглашение о кыргызско-китайской государственной границе, подписанным в июле 1996 г. в ходе визита председателя КНР Цзян Цзэминя в Кыргызстан, а также Соглашение о точке стыка государственных границ Кыргызстана, Казахстана и КНР от 25 августа 1999 года и др. договоренности .

В многостороннем формате, отношения между странами также были знаменованы рядом соглашений, в особенности в сфере региональной безопасности. Возросшая роль КНР в международных отношениях естественным образом накладывает отпечаток на общую атмосферу регионального сотрудничества. Свидетельством тому стало заключение пятистороннего (Казахстан, Китай, Кыргызстан, Россия и Таджикистан) Соглашения об укреплении мер доверия (Шанхай, 1996 г.) и пятистороннего (те же страны) Соглашения о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы (Москва, 1997 г.) . Заключение этих договоренностей привело к формированию так называемой «Шанхайской пятерки», в дальнейшем (с июля 2001 г.) преобразованную в Шанхайскую организацию сотрудничества.

Однако простой констатации факта политического взаимодействия на высоком уровне, недостаточно. Необходима трезвая и реалистичная оценка прошедшему периоду. В этой связи, учитывая анализ договоров в политической сфере, можно прийти к выводу, что отношения между странами, как на двустороннем, так и на региональном уровнях сводились к выполнению своеобразной «программы минимум», определенной целями и задачами китайского руководства – решение пограничных вопросов и, заключение многосторонних договоров, определяющих принципы формирования пространства безопасности в прилегающем Китаю регионе. А также, что является традиционным для Китая в отношениях с другими странами – получение поддержки позиций Китая на международной арене по Тайваню и проблемам сепаратизма и терроризма в целом. Кыргызстан же в свою очередь, может записать в актив своей внешней политики взаимоприемлемое разрешение пограничных вопросов, который, наряду с другими странами региона и Россией, вполне удачно вышел из сложной ситуации в районе границ, доставшейся в наследство от СССР.

Что касается экономики и торговли, то, несмотря на подготовленную правовую базу, в указанный период, участия китайского капитала в крупных проектах отмечено не было. Особое развитие получили экономические и торговые связи на низовом уровне, охватывая мелкий и средний бизнес Кыргызстана.

Общеизвестно, что после событий 11 сентября 2001 г. в США и начала антитеррористической операции в Афганистане, ситуация в Центральной Азии стала стремительно меняться. Для Кыргызстана это выразилось в пристальном внимании к нему всего мирового сообщества и Китай не является исключением. Именно эти события, по нашему мнению, вынудили КНР пойти на активизацию своего внешнеполитического курса в отношении Кыргызстана и повышение его статуса в структуре ее региональной политики.

Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, заключенный 24 июня 2002 г. является свидетельством возросшего значения Кыргызстана для КНР. Рядом специалистов отмечалось, что своего рода «толчком» к подписанию договора более высокого уровня, чем все предшествовавшие соглашения, послужила ратификация парламентами двух стран договора по государственной границе. Нисколько не умаляя значения этого важного события в отношениях двух стран, все же отметим, что развернутое присутствие ВС антитеррористической коалиции во главе с США, стало дополнительным стимулом к активизации китайской политики на кыргызском направлении.

О возросшем внимании к Кыргызстану со стороны КНР может также указывать тот факт, что впервые в своей истории Китай провел антитеррористические учения именно с Кыргызстаном в октябре 2003 г. в районе границы, с переходом воинских частей через границу . В дальнейшем эта модель сотрудничества с другими странами стала применяться в рамках ШОС.

Принятие и подписание целого ряда документов, призванных активизировать взаимоотношения между странами в различных областях, такие как Программа сотрудничества, между КНР и КР на 2004 – 2014 гг. от 21 сентября 2004 года, а также Совместная декларация КР и КНР о дальнейшем углублении отношений добрососедства, дружбы и сотрудничества, от 14 августа 2007 г., в целом дает основания говорить о прочном фундаменте политического взаимодействия между Кыргызстаном и Китаем на современном этапе.

Региональный уровень взаимодействия между Кыргызстаном и Китаем определяется тесными связями в рамках ШОС и с каждым годом становится очевидным, что именно многосторонний формат отношений на центральноазиатском пространстве может гарантировать Кыргызстану соблюдение и учет его национальных интересов. В период с 2004 по 2007 гг. активность Кыргызстана в рамках этой организации заметно возросла.

Главная и естественная причина Кыргызстана идти на углубление сотрудничества в рамках ШОС заключается именно в том, что формат многосторонних отношений с участием региональных держав – России и Китая, в условиях сложных отношений со странами Центральной Азии, дает надежду на равноправное участие и справедливое отношение во многих жизненно важных региональных проектах в транспортной, энергетической, банковской и других сферах. Немаловажным направлением сотрудничества с Китаем в рамках ШОС, является и противодействие общим угрозам – терроризму, сепаратизму и трансграничной преступности. Все это, в совокупности с возможными экономическими и др. проектами, создает для Кыргызстана условия по обеспечению внутренней политической стабильности и дает перспективы для экономического роста страны.

Между тем, по нашему мнению, «равноправное участие и справедливое отношение», должны стать ключевыми задачами во внешней политике Кыргызстана как в регионе Центральной Азии, так и в рамках всего пространства ШОС. Ранее мы уже говорили, что добрососедские отношения между странами региона являются не более чем декларативным заявлением, в действительности же отношения в регионе построены по принципу – кто сильнее тот и прав. В этой связи, гарантии справедливого отношения со стороны России и Китая жизненно необходимы Кыргызстану.

Развивая тезис о грядущей конкуренции и соперничестве между Россией и Китаем в Центральной Азии, мы должны четко обозначить ту линию возможного столкновения интересов этих держав. Безусловно, утверждать то, что она проходит именно через территорию Кыргызстана, совершенно безосновательно. И Россия и Китая просчитывают свою политику исключительно в региональных рамках, подходя к странам Центральной Азии как к потенциально единому политическому и экономическому пространству, хотя и выделяют из общего числа приоритетные страны. Однако следует также учитывать, что Кыргызстан все же является важным «пунктом» их региональной политики благодаря присутствию вооруженных сил США. Но этот фактор, хотя и оказывает влияние на международные отношения на евразийском пространстве, не зависит от воли самого Кыргызстана. Неоднократные попытки руководства страны поставить вопрос о выводе военной базы США, так и не вышли в практическую плоскость. И на наш взгляд, эта проблема отсутствия, как политической воли Кыргызстана, так и соответствующих гарантий Китая и России. К примеру, несмотря на ожидание общественности, решения прошедшего в августе 2007 г. в Бишкеке саммита ШОС, не содержали открытой антиамериканской направленности, в сравнении с итогами аналогичной встречи стран-участниц организации в июле 2005 г. в Астане.

Между тем, главная линия возможного соперничества заложена в самих подходах в региональной политике этих стран, что находит прямое выражение в деятельности ШОС. Китай полагает, что приоритеты ШОС между антитеррористической и экономической деятельностью должны распределяться в равной степени и в ближайшей перспективе, экономическая стратегия может занять ведущее место в деятельности организации. В свою очередь, Россия настаивает на сохранении традиционной активности ШОС в области борьбы с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом.

Россия и Китай так же различно видят возможности экономической интеграции в рамках пространства ШОС. Так, российские эксперты, ссылаясь на мировой опыт, считают, что интеграция в зоне ШОС – это более отдаленная задача и в настоящее время речь может идти только об отдельных субрегиональных интеграционных проектах между 2 или 3 странами с сопоставимыми экономиками. Китайские представители, наоборот, утверждают, что создание единого интеграционного пространства в рамках стран – участниц ШОС в ближайшее время возможно и желательно .

В этих условиях, основной ориентир, которого придерживается Кыргызстан, выглядит также двойственно – страна нуждается как в обеспечении и укреплении своей безопасности, так и в притоке иностранных инвестиций и участии в многосторонних экономических, транспортных и энергетических проектах. Если в период обострения обстановки на границах и ростом религиозного экстремизма и терроризма (1999-2000 гг.) Кыргызстан особенно остро нуждался в гарантиях безопасности, то сейчас, после относительной стабилизации обстановки в регионе и в самом Кыргызстане после событий 24 марта 2005 г., руководство республики больший приоритет отдает развитию экономического измерения сотрудничества и его продвижения во внешней политике.

Уже в 2006 г. Кыргызстан, в рамках Делового совета ШОС, определил стратегические направления сотрудничества – развитие партнерства со странами-участницами Делового совета на двустороннем уровне, взаимодействие в рамках крупных проектов, представленных несколькими сторонами, и реализация проектов, актуальных для всего пространства ШОС, в транспортной, энергетической, банковской и некоторых других отраслях, а также унификация законодательств, ликвидация барьеров в торгово-экономической сфере .

Кыргызстан также крайне заинтересован в строительстве железной дороги, связывающей Китай, Центральную Азию, Россию и Европу. Перспективы стать одним из важных транзитных участков этой дороги вот уже на протяжении ряда лет является предметом обсуждения между странами на различных уровнях. Нельзя также и обойти возможность строительства газопровода из Туркменистана в Китай, один из предполагаемых маршрутов которого может проходить через территорию Кыргызстана. Все это указывает на то, что экономический вектор сотрудничества с Китаем, а именно участие Кыргызстана в крупных региональных проектах, может дать большой скачек в развитии страны и это весьма отчетливо осознается в Бишкеке.

Кроме этого, политика Китая в отношении Кыргызстана выглядят деликатной и осторожной и это не может не отмечаться в среде руководящих лиц страны. Подчеркнутая дистанция от вмешательства в политику страны и упор на достижение комплексной стабильности региона через развитие экономики, для Кыргызстана постепенно становиться более притягательной моделью построения отношений. И Китай, в глазах руководства Кыргызстана, выглядит намного предпочтительнее, чем скажем западные страны, традиционно связывающие экономическое содействие с проблемами прав человека и общим уровнем демократических реформ. Учитывая то обстоятельство, что на всем пространстве СНГ, на фоне развития парламентаризма, отмечаются тенденции к усилению государственного контроля, есть все основания полагать, что экономические инициативы Китая и его стратегия в целом имеет большие перспективы.

Затрагивая в этом контексте экономическую составляющую отношений с Китаем, то его реальное присутствие в Кыргызстане с каждым годом ощущается все более явным. По статистическим данным Китая, объем внешней торговли между странами неуклонно растет. Так в 1992 г. он составлял 35,49 млн., в 2005 г. показатель равнялся 972 млн. долл. США , по состоянию на 2006 г. этот показатель вышел на уровень 2,26 млрд. долл., в то время как только за первое полугодие 2007 г. объем торговли составил 1,4 млрд. долларов. И Кыргызстан стал уже вторым по величине торговым партнером Китая в Центральной Азии .

Так, по мнению бывшего посла Кыргызстана в Китае Э. Абдылдаева, – «руководство страны не может признать, что Китай начинает доминировать. Бишкек всегда утверждает, что его главным торговым партнером является Россия, однако ни российские, ни турецкие, ни западные компании по многим коммерческим причинам не могут конкурировать с китайскими» . Авторитетное мнение специалиста показательно в той мере, что различные размышления экспертов в СМИ о грядущем доминировании КНР в экономической сфере Кыргызстана, во многом можно считать запоздавшей реакцией на уже свершившийся факт. Стратегия Китая, во главу которой поставлена экономика, а не политика, приносит реальные плоды. Как и Кыргызстан, так и Центральная Азия, постепенно входят в сферу экономического влияния Китая. Но здесь присутствует ряд нюансов, учет которого, представляет исключительное значение для перспектив реализации Кыргызстана как самостоятельного государства.

Во-первых, рост экономического и, как следствие, политического влияния Китая в регионе, автоматически подразумевает повышение ответственности этого государства в контексте региональных отношений. И помимо традиционного союзника в лице России, у Кыргызстана появляется возможность использовать авторитет и влияние Китая в качестве «регионального арбитра», особенно в рамках ШОС, для соблюдения его национальных интересов, апеллируя к принципам равноправного и справедливого отношения. Это особенно актуально в свете развития энергетического диалога производителей и потребителей энергоносителей в рамках ШОС, поскольку очевидно, что гидроэнергетические мощности и потенциал Кыргызстана и Таджикистана, также должны учитываться в качестве важного компонента создаваемой системы. Учитывая традиционное, деликатное отношение к малым странам в политике Китая, наряду с Россией, Кыргызстан должен всячески искать поддержки и привлекать влияние КНР в решении своих задач. Особенно на принципах взаимной выгоды – экономика КНР нуждается в экологически чистой электроэнергии для развивающихся большими темпами регионов.

Во-вторых, у Кыргызстана нет абсолютно никаких возможностей сопротивляться растущему экономическому и соответственно, политическому влиянию Китая. Равно как и играть на противоречиях между другими крупными игроками в регионе, говорим ли мы о России или других странах Запада. В действительности это не только невозможно, но и нецелесообразно, поскольку ни один сосед Кыргызстана не сможет выполнять подобную роль, либо конкурировать с Китаем. Учитывая то обстоятельство, что Кыргызстан остро нуждается в инвестициях, уместно отметить мнение бывшего министра иностранных дел Кыргызской Республики М. Иманалиева, – «…нет разницы между китайскими, казахскими, европейскими или американскими инвестициями: кыргызам надо извлекать пользу от экономического присутствия Китая, а не спекулировать об его мотивах» . Иными словами, влияние и контроль Китая в экономической области неизбежен, но в данном случае, государству следует определить те приоритетные сферы экономики, которые следует поддерживать и развивать в данных условиях, с тем, чтобы не допустить критической зависимости от китайской экономики.

Разделяя некоторые опасения, по поводу чрезмерной зависимости Кыргызстана от китайской экономики, все же не стоит списывать это исключительно на цели и задачи китайской стратегии в регионе. Кыргызстан сам, в большинстве случаев, сдает позиции на собственном рынке по причине отсутствия средств и продуманной политики в таких отраслях как например, сельское хозяйство, которое традиционно занимало одно из приоритетных отраслей экономики Кыргызстана. Учитывая общемировые тенденции роста цен на продукты питания, Кыргызстан должен не только сохранять, но и поддерживать собственное производство сельхоз продукции, повышая уровень продовольственной безопасности страны.

В-третьих, совершенно очевидно, что сдерживающим фактором открытого соперничества между Китаем и Россией выступает военное присутствие США в регионе. Именно благодаря этому, эти страны идут на тесное сотрудничество и взаимодействие, хотя, и Россия и Китай воздерживаются от обострения отношений с США в регионе. Даже позиция Китая по военной базе США в Кыргызстане, может характеризоваться как весьма сдержанная – КНР не против присутствия, но выступает за определение временных рамок пребывания войск антитеррористической коалиции. Однако региональная политика Пекина, делающая упор на развитие, прежде всего экономических связей, выглядит более выигрышной, по сравнению с российской стратегией в Центральной Азии.

Сложившийся статус-кво в Центральной Азии играет на руку больше КНР, чем России: до тех пор, пока США будут сохранять свое присутствие в регионе, Китай и Россия будут поддерживать высокий уровень сотрудничества и координации в Евразии. Но в то время как РФ продолжает настаивать на том, что экономические проекты и интеграция в рамках ШОС дело отдаленного будущего и концентрирует свое внимание на развитии военно-политического компонента, в совокупности с инициативами в энергетической сфере, Китай продолжает экономическое освоение региона. И как показывает время, ничто ему в этом не мешает.

В этой ситуации, Кыргызстан, признавая внешне приверженность российскому вектору политики в Центральной Азии, на деле будет постепенно уходить в сферу фактического влияния Китая. Иными словами, проблема среднесрочного характера для руководства Кыргызстана будет заключаться в том, как на бесконфликтной основе, совмещать два вектора своей политики – российский (исторически сложившийся и диктуемой языковой и культурной близостью народов) и китайский (фактически отражающий реалии современности).

Но даже в плане культурного сближения, Китай продвинулся далеко вперед в последние десять лет. Уровень культурного обмена между Кыргызстаном и Китаем также неуклонно растет. Только в период с 2001 по 2007 гг. значительно выросло число студентов, выезжающих на учебу в Китай. Во многих ВУЗах Кыргызстана вводятся программы по изучению китайского языка и культуры. Растет сотрудничество между исследовательскими центрами и институтами двух стран. В целом, все может указывать на повышение роли Китая в структуре экономических и культурно-гуманитарных связей Кыргызстана.

Между тем, резюмируя реальное состояние отношений с КНР можно сделать ряд важных выводов. Предпосылки для преобладающего, фактического влияния Китая в политике Кыргызстана существуют и имеют комплексный характер – связи в экономике, политике и в области культурно-гуманитарного сотрудничества, интенсивно развиваются и у нас нет оснований полагать, что этот процесс может пойти на спад.

Во внешней политике, Кыргызстана, скорее всего, будет продолжать придерживаться линии приверженности российскому ориентиру, одновременно развивая тесные связи с КНР. Однако по мере повышения роли «китайского фактора» во внутренней политике Кыргызстана, есть основания полагать, что внутри руководства страны может возникнуть противоборство между двумя политическими группами, которые можно условно обозначить: «пророссийской» и «прокитайской» соответственно.

Определяя эту проблему на исследовательскую перспективу, связанную с неизбежной сменой поколений в политике страны, все же отметим, что в условиях высокой степени сращивания бизнеса и политики в Кыргызстане, экономическая заинтересованность в развитии более тесных связей с КНР может иметь в этом случае определяющее влияние.

Основной вывод для Кыргызстана в сложившейся ситуации – не допускать ухудшения отношений с двумя основными центрами силами Евразии – Россией и Китаем, переводя возможное столкновение интересов этих держав в Кыргызстане на почву многосторонних отношений в рамках ШОС. Кыргызстан как малая страна региона не может позволить себе ухудшение отношений с Россией, пусть и в угоду экономических перспектив. В этой связи, исключение любых форм постановки вопроса о выборе главного союзника и партнера, между Россией и Китаем, равно как и попыток играть на противоречиях этих держав, является жизненно важной задачей внешнеполитического курса Кыргызстана в долгосрочной перспективе.

При этом, активизация деятельности и участие в многосторонних проектах Шанхайской Организации Сотрудничества, не только может позволить Кыргызстану решать насущные проблемы безопасности и целостности страны, его экономического развития, но и может стать единственным способом минимизации последствий неизбежного усиления влияния КНР в Центральной Азии, в условиях обязательств перед своими традиционными союзниками, обеспечив тем самым, более «плавный» и постепенный переход в китайскую сферу влияния.

Усубалиев Эсен, к.и.н., директор аналитического центра «Разумные Решения»

4.03.2009

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s